Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: kamilla del tore filarete (список заголовков)
22:37 

Камилла дель Торе Филарете. 2 августа 1470. Италия, Флоренция.

Всякий видит, чем ты кажешься, немногие чувствуют, кто ты на самом деле. ©N.Machiavelli
Запись на французском языке.

Быть может, это и есть окончание моих мучений? Нет, завершение расплаты за мои грехи. Я не смела и не смею своей рукой оборвать эту жизнь, которая есть дар Божий. Но, быть может, Господь наш милосердный решил, что время моего наказания истекает, и я достаточно понесла ответ за грехи свои, которых не могу понять, но которые, конечно же, были мною совершены. Боль съедает меня без остатка, и спасения только два: услышать «да» или постепенно быть поглощённой мукой, после чего встретить смерть. Однажды ни лицезрение его лица, ни даже полная чаша когда-то спасительного раствора не принесут долгожданного облегчения.
Хочу ли я этого? Хочу ли умереть, не познав по-настоящему радости жизни? О чём я? Ересь! Я приму любой итог, каким бы он ни был. Должна. Я умею принимать всё. Научилась.
Пока же буду молиться, каждый раз тяжело перенося, когда моя же рука прочертит на теле знак святого креста. И ходить в церковь, пока остаются силы. И иногда глядеть издалека на Альбиноса, пока это ещё будет приносить хоть немного облегчения.


@темы: Kamilla del Tore Filarete, XV, Дневники, Женщины, Италия

17:17 

Камилла дель Торе Филарете. 11 июля 1470. Италия, Флоренция.

Всякий видит, чем ты кажешься, немногие чувствуют, кто ты на самом деле. ©N.Machiavelli
Запись на греческом языке.

Мне кажется, или последние несколько дней после того ночного разговора я провела в бреду? Нет, не кажется, всё так и есть. Тяжёлые мрачные сны опутывали не хуже нитей паутины, а с губ, как потом рассказывали слуги, срывались непонятные слова. Просыпаться от собственного крика и не удивляться этому… Кажется, я скоро привыкну к подобному. Если у меня будет время привыкнуть, а это представляется маловероятным, ведь Альбинос уже всё для себя решил. Мне остаётся только смириться с его выбором, ибо сама я ничего изменить не могу.
…Мне снился сон той ночью, как и все последние ночи, как и минувшую ночь. Один и тот же по своему содержанию, он каждый раз словно позволял мне увидеть немного больше, нежели в предыдущий, будто с каждым новым приходом Морфея всё глубже погружая меня в пучину… Чего? Я видела себя, обнажённую, прикрытую лишь сгустками тьмы – той самой, которая так много лет сдавливает моё тело в невидимой для других пытке. Тьма колыхалась вокруг моего тела и была подобна лоскутам моей же кожи. Сквозь мои запястья и лодыжки тянулись окрасившиеся кровью нити, которые распластали моё тело на паперти той самой церкви, где я встречала Винченцо де ла Мора. Руки в стороны, одна нога на другой и голова, в безмолвном страдании опущенная на плечо – издевательская пародия на распятие Христово. И пламя, пламя, пламя вокруг меня, внутри меня, везде…
Чем был этот сон? Порождением моего воспалённого мозга, который не соглашается понять мою греховность, в отличие от меня самой, принявшей её как данность? Посланием свыше, наказывающим мне смириться с карой, постигшей меня? Криком моей души, не смирившейся с тем, что всё, бывшее когда-то для меня святым, да и оставшееся таковым по сию пору, при этом вызывает во мне боль и страдания, словно я – проклятое порождение мрака? О чём я? Ведь так оно и есть, быть может. Паучиха, распятая на собственной паутине и сожжённая в своём же огне… Так оно и есть.
Но я не перестану ходить в церковь, не перестану. Пусть даже дыхание моё прерывается, а по всему телу растекается мучительная боль. Пусть пробуду под сводами храма Божьего всего несколько минут, после которых необходимо часами приходить в себя. Пусть. Там я могу продолжать тешить себя надеждой, что Господь всё же не отказался от меня окончательно, что он даёт мне шанс, раз позволяет иногда приблизиться к нему. И… быть может, мне удастся хотя бы издалека увидеть Альбиноса. Это принесёт короткое облегчение.


Запись на греческом языке неровным почерком. Несколько страниц до неё вырваны.

…олько раз видела его издалека, но это уже почти перестало приносить облегчение, а приблизиться не могу. Не позволяет что-то. Гордость? Разве осталась она у меня за те годы, что я вынуждена была мириться со многим, от чего отринулась бы всей душою, если бы могла?
«Слёзы Тота» приходится принимать вдвойне больше. Состава ещё много, но зачем он будет нужен, если сумеет лишь на несколько часов прогнать боль, которая раньше отступала сперва на месяцы, а потом на дни?


@темы: Kamilla del Tore Filarete, XV, Дневники, Женщины, Италия

16:32 

Камилла дель Торе Филарете. 3 июля 1470. Италия, Флоренция.

Всякий видит, чем ты кажешься, немногие чувствуют, кто ты на самом деле. ©N.Machiavelli
Черновик письма, вложенного меж страниц дневника. Итальянский язык. Шифр.

Драгоценный друг мой, веришь ли ты, держа в руках сие послание и читая его, что оно не иллюзия, не плод твоего воображения или нечто нереальное, что это действительно я написала тебе письмо после стольких лет молчания? Поверь, ибо это действительно я, твой потерявшийся и заблудившийся паучок; помнишь ли ты ещё моё детское прозвище или оно исчезло в глубинах твоей памяти, как и всё то, что связывало нас с тобой когда-то? Я же помню твоё имя, которым в своём беззаботном детстве называла тебя. Эль, не так ли? Ты ещё тогда беззлобно хмурился и говорил, что не хочешь называться подобно мерзкому напитку, который не идёт ни в какое сранение даже с самым худшим вином Италии. Я прибыла в Италию несколько месяцев назад и живу сейчас под небесным сводом гостеприимной Флоренции, теперь гораздо ближе к тебе, нежели последние годы. Быть может, я даже смогла бы навестить тебя, друг мой, если ты, конечно позво…
Стоит мне опустить веки, как я тут же вижу твоё лицо с чуть укоряющей улыбкой и слышу знакомый голос, произносящий: “Спустя столько лет…”. Действительно, так много воды утекло с того дня, когда ты последний раз меня обнял на прощание… О, как изменилась Италия за те годы, что я провела за её пределами, бесконечно путешествуя по самым разным странам света. Она изменилась до неузнаваемости, и я, оставшаяся прежней по сути своей и изменившаяся лишь поверхностно – чтобы не утратить окончательно связь с миром вокруг, с трудом узнала её, прежде такую родную и близкую, а теперь столь чужую и незнакомую. Времена меняются и всё меняется вместе с ними. Даже неизменное и вечное постепенно приходит в движение, вынужденное следовать в ногу со временем, иначе будет смыто волной изменений. Поэтому я и опасаюсь столь сильно, что вновь увидев твоё прекрасное лицо, услышав родной голос и пожав прохладную ладонь, не узнаю в твоих любимых чертах того, с кем попрощалась много лет назад. Остаётся лишь надеяться, что ты, как и я, в глубине своей остался неизменным, и время оказалось не властным над тобой и тем в теме, что всегда было так дорого мне.
Что пережил ты за эти годы? Я так редко улавливала о тебе отолоски слухов, что не могу поручиться даже, какие из них были правдой, а какие - клеветой завистников.Ты всё ещё живёшь в поместье или переехал куда-то ближе к бурлящей жизни, перестав, как ранее, любить одиночество? Быть может, нашёл спутницу жизни, которая согласилась разделить тяжесть несомого тобою груза?. Я же продолжаю идти своею дорогой, несомая течение жизни с Запада на Восток и с Севера на Юг. Ты не хуже меня знаешь причины этого, но я сама за прошедшие годы не смогла узнать ничего из того, что мне было известно до отъезда, что помогло бы мне.
Но не смотря на всё это… О, Рафаэль, как много потерял ты, почти никогда не выезжая за пределы родных мест! Как прекрасен и многогранен мир вокруг… Ты не можешь себе вообразить и представить мой восторг картинами и видами, которые являлись моему взору во время многочисленных путешествий. Не буду описывать тебе чудеса Греции, необычность Индии, таинства стран Востока и пески арабских пустынь, ибо не увидев их хоть единожды, невозможно по одним лишь словам представить всё великолепие.
Последнее время я жила во Франции, а теперь, после смерти Антуана, назвавшего меня своей дочерью, решила на некоторое время остаться во Флоренции, которая ныне центр не только Италии, но и едва ли не всей Европы. Знаешь, а ведь после смерти названного отца я, возможно, стала куда богаче тебя, друг мой Рафаэль, как это ни забавно может тебе показаться. Антуан оставил мне всё своё движимое и недвижимое имущество, сделав весьма обеспеченной наследницей. В числе этого наследства – представь себе! – одни из самых лучших конюшен во всей Европе. Ты ведь должен помнить, как я всегда восторгалась этими благородными животными? А несколько лет назад покойный ныне Антуан сделал мне столь щедрый подарок, какого я не могла и ожидать: специально для меня приказал привезти нескольких молодых арабских скакунов, чтобы я могла попытаться разводить их здесь. Не для продажи, а только для меня… Старик Антуан был так добр ко мне, что искренне жаль было, когда его нить оборвалась. Я было собиралась отказаться от наследства, но у несчастного не оказалось даже дальних родственников. Должно быть, я стала для некой некой отдушиной на исходе его жизни. Быть может, это единственная моя добродетель, друг мой.
Теперь же мне приходится пытаться как-то устроиться во Флоренции, хотя в свете недавно произошедших событий я начинаю сомневаться, что этот город столь гостеприимен, как мне казалось ранее. Но жребий брошен, выбор сделан, назад повернуть невозможно. Этот город чужд мне, а я – ему. Купленные здесь дома, обустроенные мною же, всё равно не могут стать мне настоящим домом, всё равно пусты, не смотря на присутствие слуг. Единственное, что ещё способно согреть душу: возле недавно купленного мною загородного дома уже достроена конюшня, и со дня на день я жду прибытия из Франции моих любимцев. Надеюсь всей душою, что за несколько месяцев они не успели позабыть меня…
Однако всё это, друг мой, мишура, разноцветное конфетти, прикрывающее куда более мрачную суть. Ты ведь сам понимаешь, что неспроста я вернулась сюда. Антуан умер восемь месяцев назад. Восемь, Рафаэль! И всё это время я находилась в поиске. А совсем недавно я впервые услышала “нет” в ответ на известный тебе вопрос. Быть может, я бы впала в отчаяние, если бы не тонкая паутина надежды, что две нити всё-таки сплетутся. Хотя бы на какой-то короткий срок, подаривший мне столь желанный отдых. В противном случае я просто не могу себе представить, что со мной случится. Да и вокруг меня медленно начинают закручиваться странные нити, которые для меня пока остаются непонятными. Нет, даже не вокруг меня, а вокруг всего этого города. Думаю, до тебя уже дошёл слух о странном убийстве странной смерти аккопиатора Гальетоне. Инквизиция приходит в движение, друг мой, а это беспокоит всех, даже тех, на кого внимание сей организации не должно быть направлено. Боюсь, как бы флорентийская паутина не превратилась в осиное гнездо, ибо в таком случае я невольно подвергну себя опасности, потому что покинуть её и переехать куда-то просто не могу.
Но извини меня, единственный друг мой, за эти жалобы. Так сложно рассказать в коротком письме обо всём том, что случилось за время долгой разлуки. Я надеюсь, что ты вспомнишь о своей давней любви и нежности ко мне и напишешь хотя бы несколько слов в ответ, рассказав о том, что с тобой, как и чем ты живёшь… Можешь отправить письмо ко мне с тем человеком, который его тебе принёс. Пьеру можно доверять, он со мною с тех самых пор, как Антуан де ла Ив привёл меня впервые в свой дом. Разумеется, доверять в разумных пределах, и именно по этой причине я писала послание шифром, который, надеюсь, ты тоже за столько лет не позабыл.

Писано во Флоренции, третьего дня седьмого месяца, года 1470.
С любовью и надеждой,
Камилла де ла Ив.


@темы: Kamilla del Tore Filarete, XV, Дневники, Женщины, Италия

21:08 

Камилла дель Торе Филарете. 25 июня 1470. Италия, Флоренция.

Всякий видит, чем ты кажешься, немногие чувствуют, кто ты на самом деле. ©N.Machiavelli
Год 1470. Двадцать пятый день червоника.
(Запись на латинском языке очень мелким шрифтом)


Случайностей не бывает.
Каждые шаг, поступок, слово, взгляд не случайны. Каждые рассвет, закат, дождь, снег не случайны. И тем более не случайна каждая встреча. Любая встреча.
Да и кто бы мог поверить, что это лишь случайность: за всего лишь два дня встретить столь необычных людей (?) в стенах одного города. Нити паутины хаотично пересекаются с не свойственными им скоростью и страстью, но в хаосе этом нет случайностей, лишь странный и не понятный мне пока порядок и смысл. Кажется, что сама Флоренция – одна великая не случайность, и всё внутри неё подчинено закону неслучайности.
Я не случайно прибыла именно сюда.
Я не случайно выбрала именно этого человека.
Я не случайно впервые услышала отказ.
Я не случайно пролила “Слёзы Тота”.
Я не случайно была привлечена цветами.
Я не случайно увидела тьму.
…Я не случайно забыла перчатку?
Одна не случайность следует за другой не случайностью. И в следовании этом была бы закономерность, если бы не моё ощущение, уже давно переросшее в понимание, знание того, что среди множества закономерных не случайностей этого города и всего мира одна случайность всё-таки существует. И случайность эта – я.


@темы: Kamilla del Tore Filarete, XV, Дневники, Женщины, Италия

18:41 

Камилла дель Торе Филарете. 25 июня 1470. Италия, Флоренция.

Всякий видит, чем ты кажешься, немногие чувствуют, кто ты на самом деле. ©N.Machiavelli
Год 1470. Двадцать пятый день червоника.
(Запись на греческом языке)


Ты поспешила. Ты поспешила, Камилла, и сама сознаёшь это яснее ясного. Слишком рано были произнесены слова, слишком неожиданным оказался вопрос, слишком не подходящим явилось время. Чего стоило немного подождать? День, два или неделю – как делала всегда до этого дня. Подождать, пока он привыкнет видеть неподалёку от себя твой силуэт в толпе незнакомых людей, постоянно ощущать твой взгляд сквозь почти не прозрачную вуаль, слышать твои слова и не погружаться в омут удивления от каждой новой произнесённой фразы.
Всего лишь подождать. Чего стоило? Быть может, целой жизни.

…Но что это, почему я пишу о себе, словно о другом человеке?
Возможно, слишком сложно признать, что я допустила эту ошибку: не разглядела грани меж дозволенным и запрещённым. Но я ли виновата в том, что не было больше сил сдерживать себя? Две тысячи рассветов и закатов минуло с того дня, когда я последний раз вздыхала свободно, не чувствуя, как из меня медленно и мучительно вытекают сила, воля и самоконтроль. Когда я увидела его впервые, когда эта неуловимая нить приблизилась ко мне на расстояние вытянутой руки, словно нечто невидимое и всемогущее упало на плечи, до боли сжало их, сдавило грудь и начало тянуться к шее, затрудняя дыхание и превращая выдох в хрип. Почему так? Неужели лишь из-за того, что к своей цели я приближалась слишком долго? …Ещё ни разу я не слышала отказа. Всегда всё удавалось сразу же и, кем бы ни был спрошенный, он почти без раздумий ответствовал на мой вопрос: «Да».
Но сегодня я была слишком слаба, чтобы выдержать ещё несколько дней или, что ещё мучительнее, недель ожидания. Лезвием гильотины слово «нет» убило мою уверенность в простом исходе этого пути. Нить, едва давшись в руки, расцарапала кожу до крови, впилась в измученную плоть, чтобы через мгновение вырваться из моих рук прочь.
Стало немногим легче. Должно быть, так чувствует себя калека, руку которого схватила неизлечимая и быстро распространяющаяся по всему телу болезнь и долго мучила; если отрубить ему эту прогнившую конечность, он испытает адскую боль, но она со временем прекратится, рана заживёт, а отсутствие руки покажется лучшей альтернативой отсутствию жизни. Вот и я после этого мучительного «нет», испытав бесконечно долгое мгновение боли и страданий, смогла вздохнуть свободней. Вот только моя рана не заживёт со временем, как рука увечного. Моя рана вновь начнёт выедать меня изнутри, с каждым днём высасывая всё новые и новые силы. Это облегчение – лишь короткая передышка, после которой я снова должна буду пытаться услышать на свой вопрос совсем иной ответ. И кто знает, что случится, если он снова окажется отрицательным… Новое облегчение после мгновения полусмерти и некоторое время для ещё одной попытки? Или же этого шанса уже не будет? Кто знает…


@темы: Kamilla del Tore Filarete, XV, Дневники, Женщины, Италия

00:20 

Камилла дель Торе Филарете. 24 июня 1470. Италия, Флоренция.

Всякий видит, чем ты кажешься, немногие чувствуют, кто ты на самом деле. ©N.Machiavelli
Год 1470. Двадцать четвёртый день червоника.
(Запись на греческом языке рваным почерком)


Ты будешь нести свой груз в одиночку?
О, что знаешь ты о тяжести бремени, от которого невозможно освободиться ни на миг, и об одиночестве, которое длится не неделями и месяцами, а годами и десятилетиями – всю твою жизнь? Что ты, таящий в глубине себя лишь тёмные тени, можешь знать о безграничной тьме, умеющей саваном укутать тело, сдавить до хруста костей и не выпускать так невыносимо долго, что кажется, будто смерть уже схватила за руки и готова увести по дороге из колючего пырея? Но в самый миг облегчения вдруг осознавать, что спасительная кончина не приблизилась ни на шаг, а саван тьмы слегка ослабил свои мучительные объятия или даже отпустил тебя совсем, бессменной тенью следуя по твоим шагам, готовый в любую минуту вновь прижаться к тебе в порыве дьявольской страсти…
Быть может, я не права. Быть может, ты шествуешь по краю обрыва ничуть не менее глубокого, чем мой. Но одно я знаю точно, и эта единственная причина способна доказать, что тебе знакома хотя бы одна грань многоликого счастья: ты волен сам выбирать, нести ли тебе свой груз в одиночку или разделить с кем-либо. В этом твоё счастье, ты, в котором течёт необыкновенная сила, ты, который одним словом приблизил меня к самой смерти, ты, который никогда не увидит этих строк…


@темы: Италия, Женщины, Дневники, XV, Kamilla del Tore Filarete

21:38 

Камилла дель Торе Филарете. 3 июня 1470. Италия, Флоренция.

Всякий видит, чем ты кажешься, немногие чувствуют, кто ты на самом деле. ©N.Machiavelli
Год 1470. Третий день червоника.
(Запись на французском языке)


Судьба, рок, карма, фортуна, фатум и - люди…
Бесконечное множество тонких разноцветных нитей, переплетённых меж собой в сложном узоре, где порядок становится путаницей, а хаос превращается в гармонию. Не видеть эти нити, не верить в них, заставить собственное тело не чувствовать маленьких узелков, к нему привязанных, - так просто и ни к чему не обязывающе. Закрывать глаза, запрещать рукам осязать, не позволять телу ощущать… Быть может, это было бы самым разумным и верным решением, но даже если бы я не была вынуждена видеть, чувствовать и осязать, я всё равно бы выбрала сложный путь зрячей среди толпы слепцов; какой бы тяжёлой, тёмной и неправильной ни была истина, пусть лучше она впивается нитями в тело и душу, чем это мерное покачивание на иллюзорных нитях обманчивости.
Флоренция – огромная паутина, сплетавшаяся веками и с каждым годом наполняющаяся всё новыми нитями, узелками, переплетениями, разрывами… Я – паучиха на ней, Чёрная Вдова (так, кажется, меня здесь прозвали?), пробирающаяся по лабиринту самых разных нитей – толстых и тонких, светлых и тёмных, одиночных и туго связанных с другими в прочный узел или тонко сплетённых в сложный узор, - в поисках той единственной, которой суждено быть обвазанной вокруг моего запястья или, быть может, талии, шеи, головы…
Я уже чувствую вибрацию этой нити совсем рядом. Она мало где пересекается с другими, она отличается от них уже тем только, что я пробираюсь сквозь паутину именно к ней. С другими нитями она почти не переплетается, но где-то в прошлом соединяется прочным узлом с другой нитью, которая когда-то была обвязана вокруг моей головы. Нить дрожит, вибрирует и не даётся в руки, прячась от меня за паутиной множества других. Время, длившееся почти двести закатов, потратила я на то, чтобы распутать лабиринты нитей, когда ползла по паутине за ней, единственной, оставив позади Париж и дорогу от него до Флоренции.
Теперь необходимо лишь напраться терпения и сил – нить уже совсем близко. Я почти вижу её невдалеке, почти могу коснуться дрожащими от усилий пальцами.
Но как же сложны эти последние движения по паутине нитей… После длинного пути необходим отдых – как воздух, вода, земля, как огонь. Но отдохнуть я смогу только лишь когда эта нить скользнёт в мою ладонь, переплетётся вокруг пальцев, запутается в волосах или обвяжется вокруг шеи. Только когда наступит этот час. Только “когда”. Не существует “если”…
Nunquam petrorsum, semper ingrediendum.


@темы: Kamilla del Tore Filarete, XV, Дневники, Женщины, Италия

21:51 

Камилла дель Торе Филарете. 7 мая 1470. Италия, Флоренция.

Всякий видит, чем ты кажешься, немногие чувствуют, кто ты на самом деле. ©N.Machiavelli
Год 1470. Седьмой день травичника.
Запись на французском языке


Флоренция – необыкновенный город, не похожий ни на один из тех, что мне доводилось лицезреть. Город живой, бурлящий, шумный и – столь чуждый мне, что каждое мгновение я должна напоминать себе, где нахожусь и кто я есть. Италия менятся быстро: не успела я отвести взгляд от знакомой с детства картины, как она уже изменилась, вынуждая и меня меняться вслед за нею. Или прилагать все возможные и невозможные усилия, чтобы ужиться в её стенах, ведь я хочу остаться прежней.
«Omnia fert aetas», а времени уже прошло достаточно, чтобы всё не только изменилось, но и успело умереть и заново родиться. И благо, что раньше я видела Флоренцию лишь мельком – тем меньше тяжести теперь, когда вижу её совсем иной, нежели запомнила. И тем больше боязни когда-нибудь вернуться в отчий дом, столь давно покинутый, и увидеть, что и он тоже изменился до неузнаваемости, наполнился новыми, незнакомыми мне запахами, голосами, шагами. Остаётся лишь надеяться, что моя путеводная нить не тянется далеко вперёд в оставленное позади прошлое, а если и тянется, то нынешнее отличается от прошлого хотя бы наполовину не так сильно, как Флоренция в моей памяти и Флоренция перед моими глазами.
После тихого Парижа, где остались ещё несколько лет моей жизни, проведённые в среде, которую почти можно было назвать священным словом «семья», этот город кажется мне ещё более чуждым, словно отторгающим меня. Но даже если бы я хотела уехать прочь отсюда, умчаться куда глаза глядят, далеко туда, где эхо Италии, Франции и всей Европы доносилось едва слышно, я бы не могла этого сделать.
Тонкая, почти неосязаемая нить протянулась из Франции в этот чуждый город. Я должна была проделать путь длиною почти в две сотни восходов, держась за призрачную нить, как за единственное, что ещё связует меня с миром. Осталось всего несколько шагов.


@темы: Kamilla del Tore Filarete, XV, Дневники, Женщины, Италия

La mascarade

главная